Как ни крути, а вампиры — это всегда образ паразита, нежити. Все остальные качества могут варьироваться: вампир может быть положительным героем или отрицательным; может быть аристократом или зверем; может спать в гробу целыми днями, а может ограничиваться ношением солнцезащитных очков; может бояться креста, может не бояться. Сущность всегда одна и та же: жажда крови, вечное умирание. Иногда и что-то человеческое, конечно, примешивается, как, например, в «Дракуле Брэма Стокера». По большому счету герой Гэри Олдмана — это образ человека, который осознает в себе зло и трагически борется с ним. Не так и важно в чем именно зло явлено: в виде ли похоти, страсти к игре или к чужой крови. Извечная тема греха, любви и покаяния. Но это в данном случае скорее исключение.

«Смотреть нечего» — эта мысль всякий раз возникает во мне при виде киноафиш. А ведь кинотеатр в сущности отличное место с обстановкой полной изоляции от людей: зрители исчезают в темноте, а на экране живых людей нет, есть картинки — и в этом выгодное отличие кино от театров, где все таки нельзя увернуться от арканов забрасываемых актерами в зал. Оттого кинотеатры так популярны среди влюбленных. Ну и демократичность цен, конечно. Только вот смотреть нечего. Давно я вглядываюсь в афиши, и каждый раз отхожу в недоумении. Почему, скажите мне, почему снимают все какую-то ерунду?

Недавно, правда, мое сердце замерло в радостном превкушении — перед афишей «Первого отряда». Афиша обещала необыкновенное сочетание: во-первых аниме, что само по себе нечасто бывает в наших широтах, во-вторых про пионеров-героев времен Великой Отечественной Войны, в-третьих в авторах одновременно русские, японцы и канадцы.
И кроме того, хронометраж всего 55 минут. Я люблю короткие фильмы и книжки. Мне кажется, чем короче произведение, тем сложнее сделать его скучным.
Словом от всех привлекательностей я соблазнился и отправился за билетами.

Ну вот. Правительство города Ленинграда, отчего-то временно расположившееся в Петербурге, наконец, завершило обязательную программу бюрократических танцев с бубнами вокруг идеи выращивания гигантской кукурузы в наших широтах и перешло к программе дополнительной. Активисты, экстремисты, сеятели паники, агенты Москвы, иностранных разведок и прочие марсианские пришельцы, завидующие свалившемуся на петербуржцев метеориту «Счастье им. Газпрома», понятное дело, по своему обыкновению подняли вой, крик, лай, зачем-то вспомнили про Юнеско (кто это вообще? родственник их?), про нарушения законов (кодекс — это сборник рекомендаций, а не обязательных правил!), про архитектуру и даже вот теперь грозятся устроить шествие, с флагами и речёвками. Простые граждане, неактивисты и неагенты, сказали: «Ну да, гады они, конечно. А что мы можем сделать?» — вздохнули, всхлипнули, поежились, вздрогнули и разошлись по ленинградским спальным районам; выпили, ругнулись да и забылись, пинаясь и пихаясь во сне. Я тоже вздохнул и разошёлся в своё бомбоубежище, выпил молока, съел йогурт, отшлифовал кефиром, погладил кота, капнул слезой на фотографию супруги и уснул как младенец весь в пуховых одеялах, умиротворенный и гармоничный. Отчего такая разница, спросите вы? Это потому что я постиг План Отцов и Матерей. Сейчас поведаю его вам, так и быть.

«Страх и трепет» Кьеркегора — красивый текст. Красивый и непонятный.

Бывают такие книги, читая которые ощущаешь, что столкнулся с чем-то значительным, но всю эту значительностью окинуть взором нет сил — не хватает роста. Для того чтобы хорошо рассмотреть небоскреб нужно или раздобыть вертолет, или забраться на другой, равное по высоте здание. Иначе увидишь только нечто уходящее ввысь, далеко за пределы зрения и до боли в шее. И это хорошо. Хорошо, когда чувствуешь, что нечто недостижимо возвышается над тобой, потому что часто можно даже и не заметить этой высоты, решить высокомерно, что тут все ясно, все понятно: вот двери, вот лестница у входа, вот поребрик — на поребрик можно посмотреть даже высокомерно, ну чего там, примитив, банальность, всё известно. А тут ты все таки избегаешь этого, и в этом движении есть трезвость смирения. Хотя и опасность гордыни тоже: что вот я все таки смог, все таки увидел, а другие, дескать, и того меньше…

Что удивляет в дискуссиях про авторское право — это презрение к воле автора. Чуть ни каждый считает себя в праве судить, как именно автор должен распоряжаться своим творением. Оно и понятно, пиратским контентом не пользуются разве что люди, совсем не имеющие компьютеров, но они и до Сети редко добираются. Постоянным же обитателям Сети всё же нужно как-то оправдывать себя. Тут просто психологическая потребность: проблематично чувствовать себя хорошо, осознавая себя падким до халявы подлецом. Совсем другое дело если ты благородный борец за свободу информации и протестуешь против политики медиакорпораций, защемляющих настоящих творцов.