Источник страдания для человека, предающегося греху, — его совесть, нравственный закон. Раньше здоровым считался человек, обладающий им. Теперь все наоборот: здоров тот, кто свободен он нравственности, и болен тот, кто совестлив. Мир наизнанку.

И так каждый из нас. Отвечая ли на какую-то чужую мысль, просто ли высказываясь на ту или иную тему, человек каждый раз выбирает и комбинирует аспекты, которые важны лично для него, которые затрагивают лично его. Это выделенное, избранное в соответствии с паттерном личности почти никогда во всей полноте не описывает заявленную тему, а иногда даже с ней не соприкасается. От этого никуда не уйти.

Очень может быть, что богоборчество приведет Хауса не к Богу, а на прямо противоположную сторону. Потому что изгоняя Бога из своей души, мы освобождаем там пустоту, которой будут рады совсем другие сущности.

Бродишь по дому, как по пустыне, и ничего не узнаешь, все чужое, везде разложение и тлен. Но есть где-то в этом запустении, среди гибели, должен быть, лоскут старых обоев — доживший обрывок прошлого, никуда уже негодный осколок, но осколок жизни.

Всё дело в том, что спуск может быть очень пологим, а рост человека очень невелик. И увидеть, что спуск это именно спуск, может оказаться возможным только в конце, встав уже у последней черты, обернувшись уже у самого края, когда жизнь уже пройдена, ничего не воротишь, не изменишь. Что чувствует человек, вдруг осознавший, что всё зря, что всё не так и дорога, которой он шёл, казавшаяся такой привлекательной, такой манящей, ведёт к пустоте? И тут ведь ещё очень важно понять, почему так случилось, какой поворот пропущен, как так вышло. Исправить уже ничего нельзя, но понять — необходимо.